Skip to content

Экономический рост регионов Украины в 2005-2014 годах

Изначально опубликовано в фейсбуке – https://www.facebook.com/paul.kukhta/posts/1077120905673021

Немного цифр, фактов и картинок по экономическому росту макрорегионов Украины вам в ленту.

Основные моменты:
1. Война с РФ разрушила экономику части Восточного региона и окончательно сместила “центр масс” украинской экономики в Западный и Центральный регионы, но тенденция к такому смещению наблюдалась и до того, особенно, в 2012-2013 годах, когда сырьевой бум начала 21 века окончательно сменился обвалом цен на сырьевых рынках.

2. Быстрее всех (с большим отрывом) в Украине за последнее десятилетие рос ВРП Киева, но это экстенсивный рост. Соотношение подушевого ВРП столицы к подушевому ВВП страны остаётся стабильным на уровне 3-к-1, зато доля Киева в экономике выросла в 2005-2014 с 18% до 22%, за счёт роста доли города в населении. Из-за постоянного притока мигрантов, население Киева растёт, в то время, как население остальной части страны постепенно сокращается.

3. “Ржавый пояс” на Востоке и, в меньшей степени, на Юге, совсем плох с точки зрения экономического роста, однако, темпы роста были низкими и в потенциально более перспективных регионах на Западе и в Центре. В болоте отсталости и плохого инвестклимата сидят все регионы страны, и каким большим потенциалом ни обладал бы, например, Львов, без решения всем хорошо известных институциональных проблем на уровне всего государства этот потенциал вряд ли возможно реализовать.

В будущем, при успешной реализации реформ и выходе на жизнеспособную экономическую модель (с 20-25% долей инвестиций в ВВП и сильным притоком иностранных прямых инвестиций) я бы ожидал следующих тенденций:
- ускорения темпов роста по стране в целом;
- увеличении дифференциала в темпах роста между Западно-Центральным и Юго-Восточным регионом.

Как мне представляется, успешный экономический рывок в Украине будет выглядеть похоже на румынский – с бурным развитием новой экспортно-ориентированной промышленности в близких к ЕС западных и, частично, центральных областях, которые станут локомотивом роста экономики.

Макрорегионы:
Запад – Львовская, Закарпатская, Волынская, Ровенская, Черкасская, Ивано-Франковская, Тернопольская, Хмельницкая области.
Центр – город Киев, Киевская, Черниговская, Житомирская, Сумская, Полтавская, Черкасская, Винницкая области.
Юг (без Крыма) – Одесская, Херсонская, Николаевская, Запорожская, Днепропетровская области.
Восток – Харьковская, Донецкая, Луганская области.

 

Увеличение Вооружённых сил Украины после начала российско-украинской войны

Изначально опубликовано в фейсбуке – https://www.facebook.com/paul.kukhta/posts/1071586382893140

Вот вам немного статистики по расширению ВСУ и их состоянию по сравнению с другими странами региона из отчётов Military Balance.

С начала 2014 по начало 2016 следующие показатели выросли следующим образом:

количество военнослужащих – с 129,950 до 204,000;

количество военнослужащих сухопутных войск и ВДВ – с 70,750 до 153,000;

количество общевойсковых бригад и полков – с 16 до 22.

Среди стран из своего непосредственного окружения и стран черноморского региона Украина занимает третье после РФ и Турции место по общей численности вооружённых сил, с двукратным отрывом от ближайшего конкурента – Польши.

По сухопутным войскам разрыв с Польшей является троекратным в пользу Украины, а разрыв с РФ – менее чем двукратным в пользу РФ.

По количеству персонала ВВС места сохраняются, Россия имеет большой отрыв от всех, Украина же близка к Турции. Правда, в Украине в состав ВВС входят войска ПВО, которые в других странах могут распределяться по-другому, т.е. база для сравнения может быть не вполне точной.

По количеству персонала флота мы упали с третьего места в 2014 ниже Польши и Румынии, по понятным причинам.

В сумме, по количественным показателям, ВСУ однозначно выглядят (по-крайней мере, на мой любительский взгляд) как третья по мощи армия в восточноевропейском и черноморском регионе, после тяжеловесов РФ и Турции. При этом, резкий рывок по сравнению с довоенным периодом очевиден. В реальности, в свете информации из опубликованных СНБО документов о несоответствии реальности списочного состава войск на начало 2014 года, этот рывок, вероятно, ещё больше.

 

Экономические реформы-2016

Изначально опубликовано в фейсбуке – https://www.facebook.com/paul.kukhta/posts/1075585565826555

Раз уж у нас идёт обновление правительства – и даже появился шанс на его улучшение – поделюсь своим взглядом на то, какой должна быть реформистская agenda в экономическом и прилегающих блоках до конца года для обновлённой исполнительной власти.

Фискальная политика
1. Продолжение курса на снижение доли государства в экономике:
- запуск программы комплексного пересмотра государственных расходов по схеме, апробированной в своё время в Канаде (ждите в ближайшее время рисёрч на эту тему);
- продолжение реформы госзакупок, верификации получателей пенсий и соцвыплат и прочих реформ, повышающих эффективность госрасходов;
- по итогам года, продолжение снижения ставок налогов на заработные платы вслед за снижением доли госрасходов в ВВП.

2. Привлечение и использование финансирования МФО, доступного для инвестпроектов в Украине, которое сейчас, из-за бестолковости и отсутствия интереса со стороны чиновников на местах и в ряде центральных ведомств, не используется. У нас есть возможность, как минимум, в ближайшие 2 года, покрывать большую часть капитальных расходов государства за счёт МФО, при этом, последние ещё и обеспечивают относительно качественный контроль за реализацией проектов (читай – не дают всё разворовать и ничего не сделать, как это бывает с проектами за бюджетный счёт).

3. Завершение налоговой реформы путём сведения в единое целое всех наявных реформистских предложений.

Экономическая политика
1. Устранение “узких мест” в инвестиционным климате, с упором на иностранных инвесторов:
- полноценный запуск офиса крупных плательщиков в ГФС;
- окончательное решение проблемы возмещения НДС экспортёрам, с внедрением механизма 100% гарантирования возмещения хотя бы для компаний, обслуживаемых в офисе крупных плательщиков;
- достижение договорённости с НБУ о, в меру возможного, быстрой отмене капитальных ограничений на перечисление дивидендов и других капограничений, формирование плана их отмены; (Maria Repko, поправь, если где-то неправ)
- создание специального суда для обслуживания крупных инвесторов, с привлечением к процессу судопроизводства лиц, которым бизнес заведомо доверяет (найм зарубежных судей, контроль со стороны board с участием иностранцев и т.п., схемы как раз сейчас обсуждаются);
- реализация, насколько это возможно, принятой правительственной программы по повышению рейтинга Украины в Doing Business;
- запуск программы привлечения иностранных инвесторов на уровне первых лиц государства.

2. Приватизация. Продать всё, что не имеет стратегического значения и не является невосполнимым природным ресурсом (Andriy Boytsun, всё правильно сказал?). На данный момент, по-максимуму сбросить госпредприятия с баланса государства – лучшая антикоррупционная мера. Без неё, высасывание из госпредприятий доходов, социализация их убытков и скупание на коррупционные доходы чиновников и депутатов никогда не закончится.

3. Продолжение дерегуляции, полноценный запуск регуляторной гильотины. В этом направлении уже сделано достаточно много, но многие вещи, особенно плохо состыкующиеся со стереотипными представлениями политиков старой закалки об электорате, остались несделанными. Для меня лакмусовой бумажкой является отмена ценового регулирования “социально значимых” пищевых товаров – регулирования, которое никак не снижает цены на еду для бедных, убивает целые подотрасли пищевой промышленности, плодит взяточничество, но при этом всё равно остаётся неприкосновенной священной коровой, на которой готовы рекламироваться популисты всех мастей.

4. Продолжение проактивной торговой политики, максимальная институциональная поддержка выхода украинских компаний на внешние рынки. От иллюзий о том, что мы должны ориентироваться на внутренний рынок, восстановление цен на сырьё или китайские кредиты (до чего недавно договорился один бывший замминистра), как на драйвер экономического роста, пора отказываться. Нормальный способ восстановления и развития для Украины сейчас – экспортно-ориентированная экономика, перестраивающаяся с производства сырья на производство продукции с высокой добавленной стоимостью.

Образование
1. Внедрение системы опорных школ. Эта реформа позволит добиться более эффективного использования бюджетных средств в среднем образовании и повысить качество этого самого среднего образования.

2. Реформирование системы финансирования высшего образования – в частности, архаичной и оторванной от реальности системы госзаказа на бюджетные места в ВУЗах.
Моё мнение – от государственного заказа нужно полностью отказываться, дать небольшой объём денег на оплату обучения малоимущим абитуриентам с очень высокими результатами по ЗНО, ВУЗам предоставить полную автономию и возможность самостоятельно устанавливать цены на свои услуги и набирать студентов на контракт. Снижение госрасходов использовать для дальнейшего снижения налоговой нагрузки на заработные платы.

Здравоохранение
1. Давно перезревшая автономизация медицинских учреждений. В идеале, её нужно реализовать законодательно, однако, комитет здравоохранения ВРУ (считающийся худшим в Раде) реформу блокирует и заставляет идти другим путём – через превращение медучреждений в коммунальные предприятия на уровне местных властей. В любом случае, без автономизации реформа здравоохранения в Украине невозможна – а, значит, и улучшение здоровья украинцев и снижение их расходов на здравоохранение (суммарно доля частных и государственных расходов в ВВП Украины выше, чем у соседних восточноевропейских стран, при гораздо худшем результате).

2. Предоставление возможности местным властям (как минимум, объединённым общинам) самостоятельно заключать контракты с медучреждениями о медицинском обслуживании своих граждан. Запускает в систему механизм конкуренции.

Pavlo Kovtonyuk Ябчанка Олександр поправьте, если где-то ошибка.

Социальная политика
1. Реформирование Министерства социальной политики – смена руководства до уровня, как минимум, руководителей департаментов, создание в ведомстве офиса реформ. На данный момент, министерство, через которое проходит почти половина государственных расходов, является реликтом из 90-х, с советской корпоративной культурой, бестолковым управлением и полным нежеланием что-либо менять в своей сфере. Результатом этого является отсутствие реформ в социальной политике и активное сопротивление попыткам любых других игроков их делать (от других министерств до депутатов и НГО) со стороны министерства.

2. Выбор схемы реформирования пенсионной системы и подстраивание государственной политики в других сферах (в первую очередь, фискальной и регулирования финсектора) под выбранную схему. Возможные варианты:
1) реанимация принципа социального страхования – ограничен необходимостью снижать налоги на зарплату (что значительно важнее, чем принцип социального страхования) и может стоить дороже других вариантов;
2) продолжение движения в сторону превращения пенсионной системы в систему социальной поддержки для пожилых граждан и введение накопительной системы, как комплиментарной к такой системе социальной поддержки, – вариант, который я считаю предпочтительным;
3) комбинация из вышеописанных вариантов – например, небольшая базовая пенсия + небольшая страховая часть + небольшая накопительная часть.
Ключевое ограничение – выбранная схема не должна мешать снижению налогов на заработные платы (как минимум, не должна приводить к их повышению).
Иллюзий по поводу возможности провести реформу уже в этом году я бы не испытывал, кроме того, она, в любом случае, займёт длительное время. Но пенсионная система цепляет ряд других вопросов, для принятия решений в которых нужно понимать, куда мы движемся в пенсионном вопросе, именно поэтому нужно выбрать схему реформирования.

Анти-коррупция и госуправление
Я бы не хотел лезть в область, в которой не специализируюсь, но три вещи считаю необходимым отметить.

1. Создание специального суда с иностранным oversight для grand corruption cases, которыми занимаются НАБУ и спецпрокуратура. На данный момент, цепочка из НАБУ и спецпрокуратуры неполна, т.к. судить расследованные ими дела будут коррумпированные суды, с понятным результатом. В цепочке нужен третий элемент – специальный некоррумпированный суд, который будет способен сажать высокопоставленных коррупционеров. Наличие такого суда создало бы в стране завершённый механизм по борьбе с grand corruption – и дало бы шанс на постепенное излечение от этого смертельного недуга.

Идея уже сформулирована в среде анти-коррупционщиков и даже была обкатана с европейцами на Украинской неделе в Брюсселе. Официальная поддержка со стороны правительства увеличила бы шансы внедрить этот крайне важный для борьбы с коррупцией механизм.

2. Продолжение курса на открытие данных – E-Data, раскрытие данных по госпредприятиям, инициативы Мининфрастуктуры и т.п. На мой взгляд, правильным шагом было бы снятие грифа секретности с Государственного оборонного заказа и раскрытие данных по военным закупкам. Это совершенно без проблем делают страны НАТО (собственно, у меня нет никаких сомнений, что наш российский враг имеет достаточно агентуры для раздобытия данных о составе нашего оборонного заказа, да и мы знаем их заказ) и сильно помогло бы в Украине.

3. Продолжение децентрализации. Данная реформа имеет консенсусную поддержку и я за неё более-менее спокоен, но не упомянуть её нельзя.

Это, безусловно, не все задачи, которые встанут перед правительством, но, на мой взгляд, это достаточный список реформ на 2016 год в экономической и примыкающих к ней сферах. С моей точки зрения, проведения этих реформ было бы достаточно для успешного рывка страны вперёд и выхода на более высокую кривую производительности (и получения 2+ баллов в среднем по итогам года в Imore Index:)). Если бы я был главой правительства, в экономическом и прилегающих блоках я бы сформировал для себя именно такую agenda и её бы придерживался.

 

Занимательные военные расходы

Изначально опубликовано в фейсбуке – https://www.facebook.com/paul.kukhta/posts/1046363305415448

Немного занимательных цифр по военным расходам вам в ленту – в этот раз займёмся сравнением финансирования ВСУ и … боевиков Исламского государства.

http://www.economist.com/news/middle-east-and-africa/21679802-self-styled-caliphates-income-taking-pounding-degraded-not-yet-destroyed?fsrc=scn%2Ffb%2Fte%2Fpe%2Fed%2Fdegradednotyetdestroyed

Согласно данным консалтинговой фирмы IHS, 70% доходов провинции ИГ Дейр-эз-Зор тратится на военные нужды – будем считать эту долю прокси для доли военных расходов всего ИГ. Бюджет ИГ на 2015 год оценивается в 1 млрд долларов США, изначально же группировка планировала собрать 2 млрд долларов США. Количество боевиков ИГ оценивается ЦРУ в примерно 30 тысяч человек, однако эта цифра часто ставится под сомнение и считается заниженной – http://warontherocks.com/…/how-many-fighters-does-the-islam… – вместо неё даётся цифра в 100 тысяч человек.

Путём нехитрых вычислений, для количества боевиков в 30 тысяч человек, получим цифру в 23-47 тысяч долларов США военных расходов на одного боевика в год. Для 100 тысяч – 7-14 тысяч долларов США на одного боевика.

Сравним эти цифры с расходами на одного военнослужащего ВСУ. В 2016 году на нужды ВСУ планируется потратить 57 млрд гривен или 2.4 млрд долларов США по заложенному в правительственный прогноз курсу 24.1. Запланированное количество военнослужащих – 200 тысяч человек (+50 тысяч гражданского персонала, но его мы не учитываем). Итого, на одного военнослужащего ВСУ потратят в 2016 году 12 тысяч долларов США, что сопоставимо с удельными расходами Исламского государства, если оценивать количество его боевиков в 100 тысяч человек.

Для сравнения, вооружённые силы нашего врага, Российской Федерации, потратят в 2016 году 41 тысячу долларов на одного военнослужащего, почти в 4 раза больше, чем мы.

Интерпретация этих цифр не так прямолинейна, как может показаться – например, в силу разной структуры расходов ИГ, ВСУ и ВС РФ. Для полноты картины, добавлю лишь, что монетарная сторона не полностью учитывает масштаб военных расходов, причём в случае Украине немонетарные расходы точно выше российских и, возможно, выше, чем у ИГ. Это связано как с мобилизацией и призывом, так и с интенсивным использованием (и растратой) накопленного ещё в советское время военного капитала, так и с большим объёмом волонтёрской помощи – если все эти расходы отмаркировать к рынку, общий уровень расходов существенно вырастет. Ещё 2-3 тысячи долларов (а может и больше) на одного военнослужащего добавит иностранная военная помощь.

 

К вопросу об инвестициях в инфраструктуру в Украине

Изначально опубликовано в фейсбуке – https://www.facebook.com/paul.kukhta/posts/1044567252261720

В Украине нередко принято считать, что плохие институты не позволяют нам эффективно осуществлять инвестиции за счёт публичных средств. Деньги разворовываются, неэффективно расходуются, отбор проектов плох и, в результате, отдача на инвестиции оказывается слишком низкой, чтобы оправдать их.

Вместе с тем, как показывают некоторые работы, включая статью по ссылке (http://www.voxeu.org/…/public-investment-efficiency-and-gro…), даже при низкой институциональной эффективности, отдача на государственные капиталовложения может быть высокой. Это связано с обратной корреляцией между способностью инвестировать эффективно и накопленным капиталом (например, транспортной инфраструктурой). Если вы инвестируете в дороги мало и делаете это плохо, у вас будут плохие дороги – а, значит, вложение средств в их ремонт будет давать больший эффект, чем вложение средств в ремонт уже хороших дорог.

К слову, по состоянию на 2011 год, институциональная способность Украины осуществлять инвестиции в инфраструктуру считалась относительно неплохой, как для развивающейся страны – http://www.voxeu.org/…/roads-nowhere-or-bridges-growth-publ… . Немного ниже, чем в Беларуси и выше, чем в Турции – притом, что инфраструктура в обеих этих странах значительно лучше украинской.

К чему это я? К тому, что жить совсем без капиталовложений в инфраструктуру нам нет смысла, как и делать вид, что проходящий в бюджетной статистике по статье “Экономическая деятельность” возврат кредитов Укравтодора является разновидностью таких капиталовложений. Безусловно, institutional underpinnings государственного инвестирования должны быть усилены и в ближайшие пару лет нам, вероятно, имеет смысл сосредоточиться на совместной работе в этом ключе с МФО (ЕБРР, Мировой банк и т.п. организациями), но нынешний отказ от госинвестиций как таковых ненормален и, в конечном счёте, невыгоден.

Собственно, у приведенной по ссылке регрессии, показывающей, что институциональная эффективность мало влияет на отдачу на проинвестированные государствами средства, есть невысказанный крамольный посыл. Даже если в вашей стране крадут и бестолково вкладывают деньги, при достаточно низком развитии инфраструктуры, такие капиталовложения всё равно могут быть выгодны и оправданы.

 

Сокращение доли госрасходов в ВВП в 2015 году

Изначально опубликовано в фейсбуке – https://www.facebook.com/paul.kukhta/posts/1025540510831061

В принципе, уже очевидно, что в 2015 году доля госрасходов в ВВП сокращалась, но о точных цифрах до получения оценки годового ВВП и выполненным бюджетным расходам и квази-фискальной активности, мне кажется, говорить рано.

Ниже примерный расклад на основе октябрьского прогноза МВФ по ВВП на 2015 год.

1. План по расходам консолидированного бюджета, по-видимому, будет недовыполнен – разница между плановым показателем и выполненными за январь-октябрь расходами, умноженными на 1.2, составляет 4-5% от ВВП. У бюджетной росписи есть определённая тенденция к наростанию к концу года, плюс было повышение соцстандартов, так что, наверное, итоговый разрыв будет меньше, но он наверняка будет. По плану расходы консолидированного бюджета должны были бы весить 35.5% от ВВП.

2. Пенсионный и социальные фонды, без учёта трансфертов госбюджета и ЕСВ госслужащих и бюджетников, должны съесть порядка 8% от ВВП (нет под рукой более точных цифр).

3. Плановые квази-фискальные расходы по Закону о госбюджете-2015 – около 4.5% от ВВП, но в бюджетном плане по статье “Приобретение ценных бумаг”, в которой, по идее, эти вещи и сидят, стоит 5.5% от ВВП. При этом, за январь-октябрь там набежало меньше и если применить методику с коэффициентом 1.2, то получим в качестве прогноза примерно 3.5% от ВВП.

Итого имеем диапазон от 42% от ВВП (минимальная реализация плана по расходам консолидированного бюджета и квази-фискальным расходам) до 49% от ВВП (соответственно, полное выполнение плана). Цифры могут гулять в зависимости от того, насколько точен октябрьский прогноз МВФ.

В любом случае, действительно, в 2014 году совокупные госрасходы весили больше 53% от ВВП. Как ни считай, в 2015 году благодаря сверхплановой инфляции, жёсткой позиции Минфина относительно наращивания расходов и, возможно, каким-то ещё неизвестным мне факторам доля госрасходов в ВВП существенно снизилась и Ослунд в этом совершенно прав.

 

Фейсбучное про долю госрасходов в ВВП

Немного занимательной математики по доле госрасходов в ВВП. Конкретнее – о том, как быстро её можно снизить просто индексируя их на инфляцию (дефлятор ВВП) и давая реальному экономическому росту постепенно расширить долю частного сектора.

При стартовой точке в 45% доли в ВВП совокупных расходов госсектора (что будет примерно соответствовать нашему положению при условии ликвидации дефицита НАК “Нефтегаза Украины”) на то, чтобы снизить этот уровень до полюбившихся некоторым нашим гражданам 35% от ВВП при среднегодовом росте в 2% уйдёт 13 лет. При среднегодовом росте в 5% – 5 лет, а на снижение до 37% уйдёт 4 года. МВФ прогнозирует нам среднегодовые 3.5% роста в 2016-2020, при таких темпах до 35% будем снижаться 8 лет (до 37% – 6 лет)

В Словакии госрасходы снизили с 45% от ВВП до 37.5% всего за два года, в 2003-2004, при среднегодовом росте 5.3%. То есть половину снижения там осуществили не за счёт роста, а за счёт мер по снижению относительного размера госрасходов. Если мы хотим добиться того же эффекта – нам тем более придётся заниматься реформой расходной части консолидированного (с учётом соцфондов) бюджета.

 

Динамики ВВП части Украины, не охваченной войной

https://www.facebook.com/paul.kukhta/posts/961145400603906

К вопросу о том, насколько упала экономика за пределами Крыма и зоны военных действий.

В процессе оживлённой коммуникации с Укрстатом (за помощь спасибо Katya Pernata и Yaroslav Markevich) выяснилось, что вычитания оккупированных районов Донбасса при расчёте национальных счетов за 2014-2015 годы не делалось. Более того, поступающая от предприятий с оккупированных территорий статистика (а она частично продолжает поступать до сих пор) в эти самые национальные счета включается.

Таким образом, большие цифры падения, которые мы видим по итогам 2014 года и 1 квартала 2015 года содержат себе в полном объёме эффект от войны на локальную экономику Донбасса. Естественно, это не отображает того, что происходит на остальной, не охваченной войной территории.

К счастью, недавно Укрстат дал свои предварительные оценки динамики реального ВРП отдельных областей в 2014 году – http://ukrstat.gov.ua/oper…/operativ2008/…/vrp/vrp2008_u.xls

Это позволяет нам приблизительно оценить состояние экономики остальной территории страны путём исключения Донецкой и Луганской областей. Срез получается не вполне точным, т.к. часть этих областей не является оккупированной, но можем полагать их прифронтовой областью и частью аномальной с точки зрения нормальной работы экономики зоны военных действий.

Простой расчёт показывает, что неохваченная войной часть украинской экономики просела в 2014 году на 2% – учитывая масштаб потрясений, это весьма умеренная цифра.

Более упрощённо и менее точно можем посчитать просадку экономики Украины за пределами Донбасса в 1 квартале 2015 года. Для этого вычтем из хедлайновой цифры -17.2% рассчётную часть падения, относящуюся к Донбассу, которую высчитаем с помощью предположения о том, что просадка ВВП Донбасса пропорциональна просадке промышленного производства в этих двух областях.

Получим цифру в -8% в 1 квартале 2015 года для неохваченной войной части Украины. Это много (впрочем, цифра, вероятно, слишком низкая из-за сезонности – в этот период у промышленных регионов должен быть больший вес в ВВП), однако, учитывая вероятное возобновление роста в течении года, итоговый результат, скорее всего, будет значительно менее неприятным.

Bottom line этих расчётов следующий:

1. Нынешний кризис значительно меньше отразился на экономике неоккупированной части Украины, чем кризис 2008 года (хотя он и затянулся на дольший период). Ситуация не так плоха, как может показаться.

2. Страшилки о тотальном обнищании украинцев и исчезновении среднего класса являются (там, где они вообще обоснованы) артефактами резкой девальвации, которые будут быстро ликвидированы инфляцией зарплат. В реальности, экономика просела не настолько сильно, чтобы резко снизить уровень жизни. Другое дело, что это падение происходит после двух лет стагнации и на фоне резкой глубокой девальвации, революции и войны.

 

Развиваем тему реальной динамики ВВП на неоккупированной части Украины в 2014 году, начатую в этом посте – https://www.facebook.com/paul.kukhta/posts/961145400603906

Для полноты картины, попробуем теперь посчитать динамику экономики с учётом тени, для чего воспользуемся исследованием МЭРТ – http://www.me.gov.ua/Documents/List…

Чтобы максимально адекватно учесть неравномерность динамики теневой экономики с учётом Донбасса, я попробовал высчитать долю Донбасса в росте теневой экономики в 2014 году с помощью оценок роста тени по отраслям (есть в отчёте МЭРТ).

Результаты на графике – +5% на неоккупированной части Украины с учётом тени. У меня эта цифра вызывает сомнения, но её тяжело списать даже на переоценку доли Донбасса в росте теневой экономики.

Суммарно МЭРТ даёт рост тени на 7% от официального показателя, что примерно равно официальному показателю падения ВВП в 2014 году. При этом, очевидно, что на Донбассе произошла глубока просадка экономики – таким образом, экономика неоккупированной части Украины с учётом тени в любом случае должна была расти, либо оценка МЭРТ динамики теневой экономики содержит ошибки и в реальности тень росла медленнее.

 

К вопросу о методологии расчёта военных расходов

Стандартную методологию определения расходов на оборону в рамках функциональной классификации государственных расходов даёт классификация ООН COFOG (Classification of the Functions of Government) – http://unstats.un.org/unsd/cr/registry/regcst.asp?Cl=4

В рамках этой классификации, к расходам на оборону относятся (http://unstats.un.org/unsd/cr/registry/regcs.asp?Cl=4&Lg=1&Co=02):

- расходы на военную оборону;

- расходы на гражданскую оборону;

- расходы на военную помощь иностранным реципиентам;

- расходы на исследования в военной сфере и сфере ВПК;

- другие военные расходы (в основном, управленческого, юридического и т.п. характера).

К военным расходам в рамках COFOG относятся (http://unstats.un.org/unsd/cr/registry/regcs.asp?Cl=4&Lg=1&Co=02.1.0):

- расходы на управление вооружёнными силами;

- расходы на деятельность наземных, воздушных, морских и космических вооружённых сил;

- расходы на деятельность инженерных, транспортных, связи, разведывательных, управляющих персоналом и других небоевых видов вооружённых сил;

- расходы на деятельность либо поддержание резервных и других вспомогательных видов вооружённых сил.

Важный момент – учёт расходов в рамках COFOG ведётся не поведомственно, а функционально. Если в рамках одного ведомства есть как расходы оборонного характера, так и расходы необоронного характера, к оборонным расходам в рамках COFOG будет отнесена только первая часть расходов. Стоит также обратить внимание на то, что такие расходы, как социальная поддержка военнослужащих или их семей, строительство жилья для военных и расходы на военное образование в рамках COFOG в военные расходы не включаются.

В Украине публикуются отчёты о выполнении консолидированного бюджета в функциональной классификации, соответствующей COFOG – http://www.treasury.gov.ua/main/doccatalog/document?id=257807

За 2014 год в нём для расходов на оборону даётся цифра в 27.3 млрд гривен, или 1.75% от ВВП. В плановых показателях на 2015 год, указываемых в отчёте за 2 квартал 2015 года – http://www.treasury.gov.ua/main/doccatalog/document?id=278812 – даётся цифра в 46.1 млрд гривен или 2.5% от ожидаемого МВФ в 2015 году ВВП.

Есть и другая методология, в рамках которой существует база данных военных расходов для большинства государств мира с 1988 года (для стран НАТО – с 1949 года) – http://www.sipri.org/research/armaments/milex/milex_database. Речь о методологии Стокгольмского международного института исследования мира – SIPRI.

Определение военных расходов от SIPRI можно взять здесь: http://www.sipri.org/research/armaments/milex/milex_database/definitions

Согласно ему, к военным расходам относятся все виды текущих и капитальных расходов на:

- вооружённые силы, включая миротворцев;

- правительственные ведомства, занятые вопросами обороны и оборонными проектами;

- парамилитарные силы, когда они оцениваются как подготовленные, экипированные и доступные для применения в военных операциях;

- военно-космические проекты.

В расходы включаются:

- расходы на военный и гражданский персонал вооружённых сил, включая социальные расходы, выплаты при увольнении и т.п.;

- операционная деятельность;

- закупки;

- исследования и разработки в военной сфере;

- военное строительство;

- военная помощь иностранным реципиентам.

В расходы не входят пенсии и прочие выплаты ветеранам, демобилизация, конверсия и утилизация, а также расходы на гражданскую оборону.

Следует отметить, что, применительно к Украине, SIPRI систематически оценивает расходы выше, чем функциональная классификация по COFOG из украинской бюджетной статистики. Так, за 2014 год Институт оценил военные расходы Украины в 47 млрд гривен или 3.1% от ВВП. Это связано с более широким определением военных расходов в методологии Института по сравнению с COFOG, а также, по-видимому, с включением в военные расходы расходов на те подразделения МВД и других ведомств, которые Институт относит к боеспособным с военной точки зрения формированиям.

 

К вопросу о военных расходах в Украине

Данный пост является компиляцией трёх постов, изначально сделанных на Фейсбуке: https://www.facebook.com/paul.kukhta/posts/937716942946752, https://www.facebook.com/photo.php?fbid=941624739222639&set=a.636659703052479.1073741826.100001253655459&type=1, https://www.facebook.com/paul.kukhta/posts/949183178466795

Окупаемость военных расходов в Украине

С 1993 по 2014 годы (включительно) Украина потратила на военные нужды 580.5 млрд гривен в ценах 2010 года. Благодаря этим расходам к началу войны у нас была армия, в итоге оказавшаяся – при очень мощной поддержке граждан (по оценке иностранных военных атташе, объём волонтёрской помощи армии составил за период весна 2014-весна 2015 около 25% от бюджета Минобороны, или 10-11 млрд гривен – https://www.facebook.com/paul.kukhta/posts/943281685723611) – способной остановить российскую агрессию.

Попробуем посчитать, каких потерь мы избежали и как эти потенциальные потери соотносятся с накопленной суммой наших военных расходов.

Итак, наш ВВП в 2014 году в ценах 2010 года был равен 1062.8 млрд гривен. Рассмотрим следующие возможные сценарии занятия Россией украинских территорий в случае, если бы вооружённое сопротивление Украины было слишком слабым для того, чтобы остановить агрессора:
- оккупацию южных и восточных регионов Украины;
- оккупацию южных, восточных и центральных регионов;
- оккупацию всей страны.

На долю южных и восточных регионов Украины, без учёта оккупированных территорий Крыма и части Донбасса, приходится 43% от ВВП страны. В 2014 году эта сумма была равна 457 млрд гривен в ценах 2010 года, или 80% от всех военных расходов Украины за годы существования страны. Строго говоря, военный конфликт шёл не с начала года, кроме того, тайминг гипотетической российской оккупации также может быть разным. Если предположить, что, в отсутствие эффективного сопротивления, россияне оккупировали бы южные и восточные регионы к началу лета 2014 года, то на данный момент все военные расходы Украины, сделанные за годы её существования, уже окупились на 80%, всего за один год.

При втором сценарии цена вопроса повышается до 81.5% от ВВП страны, то есть до 866 млрд гривен, или 150% от накопленных военных расходов. В этом случае, мы окупили свою армию к концу февраля 2015 года и уже вышли в плюс на 50% от накопленных расходов на неё.

При третьем сценарии ценой вопроса был бы весь ВВП, то есть 183% от накопленных военных расходов. Тогда военные расходы окупились уже в январе 2015 года.

Данный расчёт показывает, что появление (вернее, проявление в явном виде) экзистенциальной опасности сделало накопленные военные расходы крайне выгодным вложением – возможно, наиболее выгодным из всех расходов украинского государства. Учитывая тот факт, что экзистенциальная опасность никуда не девается, военные расходы ещё долго будут очень хорошим способом вложить бюджетные деньги.

Опыт военных расходов других стран

Чтобы попробовать оценить, насколько велики военные расходы в Украине по сравнению с военными расходами стран, оказывавшихся в подобных обстоятельствах, я собрал немного данных (источники – SIPRI и статведомство Израиля).

Поскольку типология конфликта в Украине весьма сложна, я попытался собрать данные по четырём категориям конфликтов:

- обычные конвенционные войны, в которых для участника (для которого приведены военные расходы) имелась экзистенциальная угроза (угроза для существования государства), среднегодовой уровень расходов в них составил 18.6% от ВВП;

- конвенционные войны без экзистенциальной угрозы для участника, среднегодовой уровень расходов – 5.1% от ВВП;

- гибридные войны (ведущиеся неофициально с опорой на сторону-участника внутреннего гражданского конфликта) без экзистенциальной угрозы для участника, среднегодовой уровень расходов – 3.8% от ВВП;

- гибридные войны, представляющие угрозу для существования государства-участника, среднегодовой уровень расходов – 5.35% от ВВП.

Как ни странно, войну на Донбассе можно агрументированно трактовать как любую из описанных выше моделей: чисто гибридную фазу военных действий Украина выиграла и тем принудила Россию к прямому вмешательству, после которого конфликт можно считать как гибридным, так и конвенционным; наличие же экзистенциальной угрозы зависит от планов обитателей Кремля, доподлинно нам неизвестных (весьма вероятно, неизвестных и самим обитателям Кремля). Впрочем, с наиболее высокой вероятностью мы можем полагать войну на Донбассе гибридной войной с экзистенциальной угрозой для Украины. Отмечу, что данная типология весьма условна и не опирается на какие-либо серьёзные исследования, также она не является попыткой качественной классификации. Разбивка сделана просто для того, чтобы было удобнее анализировать данные.

Военные расходы в Украине составили в 2014 3.1% от ВВП (данные SIPRI), на 2015 было запланировано 2.8% от ВВП (план бюджетных расходов на МО, НГУ и ГПСУ, ожидаемый ВВП взят из апрельского прогноза МВФ). Как видим, это меньше среднего уровня расходов для всех видов конфликтов из вышеописанной типологии. Исходя из мирового опыта военных конфликтов второй половины 20-го и начала 21-го веков, наши военные расходы должны быть увеличены, как минимум, на 1-2% от ВВП (или в разы, если мы хотим быстро подготовиться к полномасштабной конвенционной войне с РФ).

Таким образом, можем сделать следующий вывод – нынешний уровень военных расходов в Украине всё ещё является низким по сравнению с военными расходами стран, которым приходилось в последние десятилетия вести войны, подобные войне на Донбассе.

Наращивание военных расходов

До тех пор, пока сохраняется высокий уровень угрозы, окупаемость военных расходов крайне высока. Например, если предположить, что под угрозой военного захвата пребывает территория, производящая 40% ВВП страны (все южные и неоккупированные восточные регионы) и что вложение в военные расходы дополнительно 1% от ВВП снижает вероятность реализации такого захвата лишь на 0.01, то это дополнительное вложение окупится всего за 1/(40*0.01)=2.5 года. Оценки взяты достаточно консервативные, а окупаемость всё равно очень высокая.

Очевидно, что военные расходы в такой ситуации необходимо увеличивать до уровня, при котором будет реализовано какое-либо из следующих условий:

1) Маржинальная окупаемость существенно снизится – дополнительный 1% от ВВП, пущенный на военные расходы, перестанет давать такую высокую окупаемость. Это может быть связано, например, с максимальной загрузкой мощностей ВПК и максимальным задействованием всех доступных человеческих и материальных ресурсов (когда дополнительные деньги сложно продуктивно потратить), или с тем, что выделенных на военные нужды денег хватит на обеспечение надёжной и достаточной для нейтрализации угрозы со стороны РФ обороны, которую дополнительные расходы будут мало улучшать.

2) Перераспределение ресурсов в пользу военных расходов подойдёт к тому уровню, выше которого оно может создать социальные или экономические проблемы, повышающие вероятность реализации сценария захвата части территории и тем самым нивелирующие дополнительный эффект от прироста военных расходов. Например, если мы начнём, на фоне уже высокой доли госрасходов в ВВП и экономической слабости, пытаться повысить налоги и пускать полученные средства на войну, можем получить проблемы с экономическим ростом и, соответственно, социально-политической ситуацией в стране.

Проверим, как вышенаписанное соотносится с текущим положением вещей.

Судя по информации из открытых источников, в одной только сфере модернизации вооружения ВСУ есть огромная ниша для применения дополнительных финансовых средств. Значительную часть нашего военного заказа составляет ремонт и постановка в строй старой немодернизированной техники для новых разворачиваемых подразделений (только в сухопутных войсках 4 мотопехотных бригады необходимо постепенно преобразовывать в механизированные, то же самое делать с новыми мотопехотными батальонами в мехбригадах, а также укомплектовывать новые артбригады), т.к. это, предположительно, даёт больший эффект с точки зрения военной мощи, но при больших средствах можно было бы ускорить и процесс перевооружения. От Дмитрия Тымчука в своё время звучали оценки в 500 000 военнослужащих, как необходимый размер ВСУ для надёжной защиты Украины от РФ – это означает, что нам нужно разворачивать больше новых подразделений. При этом, от Юрия Бирюкова звучала информация о том, что в сфере вещевого обеспечения существует нехватка финансирования, причём, она была изначально заложена в бюджете – https://www.facebook.com/paul.kukhta/posts/950319365019843.

Таким образом, как минимум, в пределах 1-2% от ВВП дополнительных расходов высокая маржинальная окупаемость (на уровне снижения на 0.01 вероятности захвата РФ южных и восточных регионов), по-видимому, вполне присутствует.

Проверить второе условие ещё проще. По оценкам экспертов, одно только полное внедрение электронной системы госзакупок должно снизить госрасходы примерно на 10-20% (около 40-70 млрд гривен в 2015 году) за счёт снижения коррупционной составляющей, что уже составит порядка 2-3.5% от ВВП экономии. А ведь есть ещё масса просто неэффективных расходов, есть “чёрная дыра” Пенсионного фонда, ревизия которого могла бы, по оценкам, снизить пенсионные расходы примерно на 25 млрд гривен, есть ожидаемое снижение расходов на выплаты по внешнему долгу частным иностранным кредиторам вследствие реструктуризации либо моратория на віплаті.

Таким образом, существует фискальное пространство для перераспределения 1-2% от ВВП госрасходов в пользу военных нужд – причём, это не должно потребовать увеличения доли госрасходов в ВВП, только перераспределения в рамках нынешней (или даже сокращающейся) доли. Увеличение более чем на 2% от ВВП требует более глубокого анализа, но в пределах этой суммы, очевидно, необходимый ресурс есть.

Выводы

Подведя итоги, можно сделать следующие выводы:

1. Военные расходы в Украине оказались, пост-фактум, наиболее эффективной формой вложения бюджетных средств; все вложеные в них средства за всё время существования независимой Украины уже окупились либо скоро окупятся.

2. Нынешний уровень военных расходов в Украине всё ещё является низким по сравнению с военными расходами стран, которым приходилось в последние десятилетия вести войны, подобные войне на Донбассе.

3. Как минимум, в пределах повышения военных расходов на 1-2% от ВВП, маржинальная окупаемость военных расходов является очень высокой и ресурс для их повышения без серьёзных негативных экономических или социальных последствий есть в наличии.

Исходя из вышенаписанного, можно взять на себя смелость утверждать, что военные расходы в Украине можно и нужно повысить на 1-2% от ВВП. Сделать это нужно путём перераспределения ресурсов в госсекторе за счёт неэффективных и коррупционных статей расходов. Чем быстрее произойдёт ткое перераспределение ресурсов, тем лучше для обороносопособности Украины и тем выше её шансы выиграть войну.