Skip to content
 

Какая из постсоветских стран наиболее уязвима к падению спроса на сырьевые товары?

Вот в этой статье unokai неплохо расписал, почему нам следует ожидать в  будущем снижение цен на нефть. Концептуально это понятно – срабатывает цикл инвестиций:

1) производители недоинвестируют в период низких цен;

2) из-за низких инвестиций производство не поспевает за потреблением;

3) в результате, цены вырастают, что стимулирует производителей к инвестированию;

4) в то же время, потребители всячески снижают потребление продукции и внедряют технологии, призванные её экономить;

5) из-за накопления инвестиций (они осуществляются не единомоментно и выбрасывают продукцию на рынок с определённым лагом) производство начинает обгонять потребление;

6) цены снижаются, запуская весь цикл заново.

В статье по ссылке описана конкретная реализация этого цикла, разворачивающася у нас перед глазами на рынке энергоносителей.

Я же, в свою очередь, достаточно подробно описал, почему в будущем следует ждать падения цен на “твёрдое” сырьё – из-за грядущего снижения инвестиций в Китае. Кто не знаком с идеей, милости прошу сюда и сюда

Очевидно, обе категории товаров играют большую роль в экономической жизни постсоветских стран. Некоторые из них выиграют от падения цен, некоторые проиграют, для некоторых эффект будет неоднозначным. Чтобы разобраться в этом, посмотрим на следующий график:

Очевидно, от снижения цен на энергоносители серьёзно пострадают всего четыре страны – Азербайджан, Казахстан, Россия и Туркменистан – все остальные только выиграют (в особенности, Украина). Симптоматично, что именно эти четыре страны в 2000-х были такими себе маяками экономического роста и, несмотря на характерные для них плохие институции, деловой климат и тому подобные вещи, считаются, в целом, успешными. Весьма вероятно, что после снижения цен на энергоносители успех закончится. Особенно рисковое место – Казахстан, который одновременно зависим как от экспорта энергоносителей, так и от экспорта металлов. Тот факт, что все четыре государства авторитарны вовсе не помогает делу, т.к. экономическая нестабильность в такого рода образованиях может иметь весьма опасные политические последствия.

Теоретически, лучше всех должны отреагировать на падение цен на сырьё экономики Беларуси, Кыргызстана и Молдовы, являющиеся одновременно нетто-импортёрами как энергоносителей, так и металлов. Применительно к последним двум это утверждение наверняка верно. Однако, эффект для Беларуси может быть нивелирован, если парралельно с улучшением условий торговли будут упразднены российские субсидии (что весьма вероятно), т.е. цена для Беларуси не снизится, либо снизится в меньшем объёме, чем рыночная.

Украина здесь уникальна. Мы одновременно умудряемся являться на постсоветском пространстве крупнейшим нетто-импортёром энергоносителей и крупнейшим нетто-экспортёром металлов. Возможно, снижение цен на обоих рынках дало бы нам возможность диверсифицировать экспорт и снизить долю металлургической продукции в нём (мягко говоря, это не та отрасль, в которой имеет смысл специализироваться во внешней торговле), при этом, не испытывая тех потрясений, которые испытает Россия или Казахстан. С другой стороны, с той нулевой спосоностью к осуществлению реформ, которую демонстрирует Украина, снижение цен на энергоносители может просто позволить опять не заниматься мерами по повышению энергоэффективности. В общем, само по себе грядущее снижение сырьевых рынков для нашей страны неоднозначно. Что, на фоне находящейся под угрозой четвёрки постсоветских нефтеэкспортёров, уже неплохо.