Skip to content
 

Нужна ли украинским экспортёрам слабая гривна?

Когда у нас говорят о девальвации, то практически всегда упоминают о положительном эффекте её для экспортёров и стимулировании экспорта. При этом, что интересно, о дестимулировании импорта за счёт повышения его стоимость говорят значительно реже – хотя уж этот-то эффект существует точно. Относительно же экспорта есть определённые сомнения.

Вызваны они тем, что девальвация влияет далеко не на все входные для экспортно-ориентированных производств цены. Если быть точным, она снижает только стоимость труда и товаров, цены на которые и/или продажа которых за рубеж ограничены административными либо физическими причинами (от жёсткого регулирования рынка электричества до запретов на экспорт зерновых). Здесь есть нюанс – учитывать нужно не только прямые расходы на труд (долю его в совокупных расходах) и эти товары соответствующего сектора, но и их долю в его затратах на продукцию других секторов.

При таком подходе можно получить достаточно точную оценку экономического эффекта девальвации для экспортёров. Однако расчёты достаточно объёмные (нужно решить систему уравнений размерностью с таблицу “затраты-выпуск”) и делать их в рамках простого блог-поста смысла нет. Потому ограничимся простым аналитическим обзором наших основных экспортных секторов и того, какую долю занимают в них труд и затраты на трудоёмкую продукцию, а какую – импортная продукция и продукция нетрудоёмких секторов, малочувствительных к девальвации.

Начнём с металлургии, дающей около трети всего украинского экспорта. Согласно последней доступной таблице “затраты-выпуск” (2010 года), добавленная стоимость в ней была равна 8.8% от выпуска (всё целиком – заработные платы, так как сектор имел практически нулевую прибыль по итогам года), т.е. более 90% затрат приходится на закупку продукции других секторов. Что же это за сектора? Перечислим основные:

- 23.8% затрат приходится на продукцию той же самой металлургии;

- 14.9% на добычу неуглеводородных полезных ископаемых (понятно, что речь, в основном, о железной руде);

- 8.4% на добычу углеводородов;

- 9.4% на производство кокса;

- 6.8% на электроснабжение;

На импорт приходится 31.3% промежуточного потребления.

Все эти сектора отличаются низкой долей труда в совокупном выпуске, относительно высокой долей в нём импорта и основные затраты в них приходятся на похожие сектора. В целом вся эта система (а сюда можно сразу смело присовокупить и дающий ~6% общего экспорта экспорт руд) явно нетрудоёмка, имеет большую долю импортных затрат и не слишком опирается на жёстко-регулируемые товары. По описанной выше причине масштабности необходимого расчёта я не даю здесь цифр, но ясно, что девальвация для дающих около 40% экспорта металлургии и добычи руд принципиального значения не имеет. При ограниченных масштабах (скажем, 10%) её воздействие на их прибыли будет на грани статистической погрешности.

Примерно по 20% экспорта дают химическая промышленность с нефтепереработкой и машиностроение. Как обстоят дела со стимулирующим эффектом девальвации в этих секторах?

В машиностроении больше половины инпутов имеют импортное происхождение. Из оставшегося половина приходится на металлургию, остальное более-менее равномерно распределено по другим секторам. Доля трудоёмких секторов в совокупном выпуске – не более 6-7%. Добавим 17%, которые приходятся на заработные платы и получим картину сектора, от девальвации выигрывающего не больше металлургии.

Химическая промышленность и нефтепереработка на 80% потребляют импортные инпуты, что, как и в случае с машиностроением, даёт долю импорта в совокупном выпуске выше 50%. Доля оплаты труда в нём – около 11%, с учётом отечественных трудоёмких инпутов и электроэнергии доля чего-либо чувствительного к девальвации от силы дотягивает до 20%, что ещё ниже, чем в машиностроении.

Наконец, примерно 10 экспорта даёт сельское хозяйство. Здесь, впрочем, с девальвационным стимулированием тоже не очень – оплата труда занимает всего 8% выпуска, а большая часть расходов приходится на сам же с/х сектор и на энергоносители. Фактически, положительный эффект от девальвации здесь будет ещё более ограниченным, чем в машиностроении и химпроме.

Таким образом, можно сделать вывод, что особого стимулирующего воздействия на украинскую экономику девальвация не оказывает, а балансировка платёжного баланса происходит, при прочих равных, за счёт сокращения либо наращивания импорта. Для наших экспортёров же важен не столько курс гривны, сколько цены на внешних рынках, задающие наши условия торговли. Конечно, в теории девальвация могла бы стимулировать появление и разрастание трудоёмких экспортно-ориентированных производств, однако до хотя бы частичного разрешения всем нам известных институциональных проблем ожидание серьёзных структурных преобразований в украинской экономике представляется, к сожалению,  излишне оптимистичным.

 

P. S. Рекомендую, также, заглянуть в комментарии к посту.

 

8 Comments

  1. Светлана says:

    девальвация у нас – панацея от всех болезней, поэтому ее используют в 99 случаях из 100 для решения краткосрочных финансовых проблем. другое дело, что крайним оказывается “пересічний” украинец, который мечтает в обозримой перспективе зажить человеческой жизнью. да не случится сего, ни в этой, ни в следующих жизнях

  2. Алексей says:

    Странный расчёт на коленке. Учитывая, что большинство сырья для производства тонны проката находится и производится в Украине непонятно, как девальвация гривны может не оказывать влияния на прибыль. По расчётам Метинвеста девальвация в 10% это 200 млрд. долл дополнительной EBITDA, при том, что в этом году они ожидают получить 1.7 млрд.долл. Посмотрите как менялась себестоимость для Феррекспо сразу после девальвации. Очень странно, это ведь хороший блог, а такую ерунду написали.

    • Обвинение серьёзное, давайте разбираться. Напомню, расчёт упрощённый и делался всего по одной таблице “затраты-выпуск” (у которых в Украине соответствующая точность) за 2010 год.

      Начнём с сырья. Добыча неэнергетических полезных ископаемых, по понятным причинам, имеет высокую добавленную стоимость – более половины выпуска. Три четверти добавленной стоимости приходится на валовую прибыль, оплата труда занимает всего 22-23%. Правда, сюда можно добавить потребление электроэнергии и ряд статей по услугам, в сумме с оплатой труда получится чуть меньше половины валовой прибыли. Добавим сверху ещё 15% на всё про всё – получим рост валовой прибыли на ~8% при девальвации на 10%. Эффект, безусловно, ненулевой, но сравните его с 25%, которые даёт изменение на 10% конечных продаж сектора, производных от цены торгуемого товара на мировых рынках. Напомню также, что при девальвации больше 20-25% у нас начинаются проблемы банковского сектора, которые аукаются всей экономике и добывающему сектору в том числе, т.е. маржинальный положительный эффект сокращается по мере роста масштабов девальвации.

      Теперь по металлургам. Насколько я понимаю, Метинвест полностью обеспечен внутренним сырьём, что не совсем типично. Всё-таки, треть промежуточного потребления сектора составляет (составлял в 2010 году) импорт. Кроме того, добавленная стоимость в секторе довольно мала (менее 10% от выпуска), а прибыль в отрыве от добычи невелика (в 2010-м сектор сам по себе был убыточен). Собственно, исходя из наших расчётов дополнительная прибыль Метинвеста при девальвации, в основном, будет сформирована на стадии добычи. Напомню, что мы всё время говорим о торгуемых товарах – с поправкой на транспортные расходы и пошлины, цена сырья в Украине не будет ниже мировой цены, котируется ли она в гривне или в валюте, т.е. для отдельного абстрактного метзавода эффект от девальвации стремится к нулю. Верней, at the margin эффект может быть из-за низкой прибыльности сектора, но в абсолютных величинах он будет (в отрыве от добычи, конечно) крайне мал.

      Теперь давайте сравним эти 8-12% для металлургии и добычи (для машиностроения цифры повыше, около 15-16%, для химии, нефтепереработки и с/х – ниже) с эффектом, которым даёт 10% девальвация в трудоёмких секторах. Допустим, мы вдруг стали экспортировать образовательные услуги – тогда, даже если промежуточное потребление полностью состоит из импорта, 10% девальвация даёт прирост прибыли +100%. В ИТ (наиболее прибыльная часть которого гораздо более тенизирована, чем традиционные индустрии) эффект, на бумаге, будет 20+%, но за этим скрывается высокая доля прибыли в выпуске, сравнимая с добычей неэнергетического сырья, для которого эффект девальвации более чем в два раза ниже + уже сказано о тени и серых зарплатах.

      Основная проблема тут как раз в низкой точности данных по прибыльности секторов и заработной плате – хотя те цифры, которые вы привели по Метинвесту близки к тому, что можно высчитать из таблицы “затраты-выпуск”. Если полагать, что, хотя бы для основных экспортно-ориентированных секторов цифры относительно верны, то основной вывод верен – девальвация может поддерживать экспортёров, но этот эффект значительно меньше воздействия на них внешней ценовой конъюнктуры. При снижении цен на металлы девальвация лишь несколько смягчит ухудшение условий торговли – собственно, это нормально и ожидаемо для сырьевой экономики. Но того выигрыша от девальвации, которые имеют страны с более трудоёмким экспортом или развитой туристической сферой, нам не видать как своих ушей.

      • Алексей says:

        Насколько я понимаю, Вы считаете, что для металлургического сырья эффект от девальвации отсутствует, но это не так. Поэтому я и привёл пример Феррекспо. Также нельзя утверждать, что цены на сырьё в Украине коррелируют с мировыми, это не совсем верно.
        Ещё стоит учитывать, что главные продукты экспорта страны это commodities, поэтому конкуренция идёт, в первую очередь, в себестоимости. Если после девальвации украинский метзавод будет иметь себестоимость на пару процентов ниже, чем у российского завода и маржинальную прибыльность, то вместо нулевого выпуска он будет выполнять заказы, которые раньше выполняли наши соседи.
        Если Вы упомянули “проблемы банковского сектора, которые аукаются всей экономике”, напомню, что из-за стабильного курса мы имеем жёсткую монетарную политику которая приводит к овернайту в 50% и кредитам под 20-30%, наверно это аукается экономике сильней.
        Само утверждаение, что девальвация не оказывает влияния на нашу экономику кроме как через импорт, чересчур громкое.

        • Нет-нет-нет, при грубом расчёте эффект около +8% по прибыли на 10% девальвации. Я утверждаю другое – эффект от девальвации в случае, если она сопряжена со сжатием экспортных рынков (т.е. во всех ситуациях, кроме грубой политической ошибки, приводящей к резкому отрезанию страны от внешних финансовых рынков) будет сильно недостаточным для того, чтобы скомпенсировать это сжатие, т.е. для нас девальвация имеет относительно невысокий стимулирующий эффект. Сравните сами – эластичность прибыли по выпуску (т.е. совокупной стоимости проданной продукции = цена единицы продукции * физический объём продаж, если последний остаётся неизменным, то стоимость определяется ценой, прямо или косвенно закладываемой внешними рынками) в три раза выше, чем по курсу валюты, притом, что курс валюты вряд ли может быть волатильней цен на сырьё. Если бы мы имели большую долю трудоёмкого экспорта, прибыль от которого гораздо больше зависит от курса, а внешние рынки, как правило, значительно менее волатильны, чем сырьевые, эффект от девальвации был бы в разы больше нынешнего.

          “Если Вы упомянули “проблемы банковского сектора, которые аукаются всей экономике”, напомню, что из-за стабильного курса мы имеем жёсткую монетарную политику которая приводит к овернайту в 50% и кредитам под 20-30%, наверно это аукается экономике сильней.”
          Несомненно, но это уже вопросы конкретной текущей ситуации – это не первый эпизод отрицательного платёжного баланса и расхода резервов, но в прошлый раз монетарная политика была гораздо менее жёсткой. К слову, я не призываю к продолжению политики фиксированного курса – как раз, наоборот.

  3. serg says:

    “Теперь давайте сравним эти 8-12% для металлургии и добычи (для машиностроения цифры повыше, около 15-16%, для химии, нефтепереработки и с/х – ниже) с эффектом, которым даёт 10% девальвация в трудоёмких секторах. Допустим, мы вдруг стали экспортировать образовательные услуги – тогда, даже если промежуточное потребление полностью состоит из импорта, 10% девальвация даёт прирост прибыли +100%”

    Извиняюсь за профанский вопрос, а как так получается прирост прибыли на 100% ?
    И по данной логике выходит, что для стран которые особо торгуют услугами на мировых рынках, девальвация – это прям что-то хорошее?
    Первые в очереди США?

    • Если прибыль сектора значительно ниже расходов на заработные платы. Соответственно, любой производитель, у которого значительная доля расходов приходится на заработную плату (и осуществляется в местной валюте) хорошо повышает свою конкурентоспособность при девальвации.

Leave a Reply