Skip to content
 

К вопросу о военных расходах в Украине

Данный пост является компиляцией трёх постов, изначально сделанных на Фейсбуке: https://www.facebook.com/paul.kukhta/posts/937716942946752, https://www.facebook.com/photo.php?fbid=941624739222639&set=a.636659703052479.1073741826.100001253655459&type=1, https://www.facebook.com/paul.kukhta/posts/949183178466795

Окупаемость военных расходов в Украине

С 1993 по 2014 годы (включительно) Украина потратила на военные нужды 580.5 млрд гривен в ценах 2010 года. Благодаря этим расходам к началу войны у нас была армия, в итоге оказавшаяся – при очень мощной поддержке граждан (по оценке иностранных военных атташе, объём волонтёрской помощи армии составил за период весна 2014-весна 2015 около 25% от бюджета Минобороны, или 10-11 млрд гривен – https://www.facebook.com/paul.kukhta/posts/943281685723611) – способной остановить российскую агрессию.

Попробуем посчитать, каких потерь мы избежали и как эти потенциальные потери соотносятся с накопленной суммой наших военных расходов.

Итак, наш ВВП в 2014 году в ценах 2010 года был равен 1062.8 млрд гривен. Рассмотрим следующие возможные сценарии занятия Россией украинских территорий в случае, если бы вооружённое сопротивление Украины было слишком слабым для того, чтобы остановить агрессора:
- оккупацию южных и восточных регионов Украины;
- оккупацию южных, восточных и центральных регионов;
- оккупацию всей страны.

На долю южных и восточных регионов Украины, без учёта оккупированных территорий Крыма и части Донбасса, приходится 43% от ВВП страны. В 2014 году эта сумма была равна 457 млрд гривен в ценах 2010 года, или 80% от всех военных расходов Украины за годы существования страны. Строго говоря, военный конфликт шёл не с начала года, кроме того, тайминг гипотетической российской оккупации также может быть разным. Если предположить, что, в отсутствие эффективного сопротивления, россияне оккупировали бы южные и восточные регионы к началу лета 2014 года, то на данный момент все военные расходы Украины, сделанные за годы её существования, уже окупились на 80%, всего за один год.

При втором сценарии цена вопроса повышается до 81.5% от ВВП страны, то есть до 866 млрд гривен, или 150% от накопленных военных расходов. В этом случае, мы окупили свою армию к концу февраля 2015 года и уже вышли в плюс на 50% от накопленных расходов на неё.

При третьем сценарии ценой вопроса был бы весь ВВП, то есть 183% от накопленных военных расходов. Тогда военные расходы окупились уже в январе 2015 года.

Данный расчёт показывает, что появление (вернее, проявление в явном виде) экзистенциальной опасности сделало накопленные военные расходы крайне выгодным вложением – возможно, наиболее выгодным из всех расходов украинского государства. Учитывая тот факт, что экзистенциальная опасность никуда не девается, военные расходы ещё долго будут очень хорошим способом вложить бюджетные деньги.

Опыт военных расходов других стран

Чтобы попробовать оценить, насколько велики военные расходы в Украине по сравнению с военными расходами стран, оказывавшихся в подобных обстоятельствах, я собрал немного данных (источники – SIPRI и статведомство Израиля).

Поскольку типология конфликта в Украине весьма сложна, я попытался собрать данные по четырём категориям конфликтов:

- обычные конвенционные войны, в которых для участника (для которого приведены военные расходы) имелась экзистенциальная угроза (угроза для существования государства), среднегодовой уровень расходов в них составил 18.6% от ВВП;

- конвенционные войны без экзистенциальной угрозы для участника, среднегодовой уровень расходов – 5.1% от ВВП;

- гибридные войны (ведущиеся неофициально с опорой на сторону-участника внутреннего гражданского конфликта) без экзистенциальной угрозы для участника, среднегодовой уровень расходов – 3.8% от ВВП;

- гибридные войны, представляющие угрозу для существования государства-участника, среднегодовой уровень расходов – 5.35% от ВВП.

Как ни странно, войну на Донбассе можно агрументированно трактовать как любую из описанных выше моделей: чисто гибридную фазу военных действий Украина выиграла и тем принудила Россию к прямому вмешательству, после которого конфликт можно считать как гибридным, так и конвенционным; наличие же экзистенциальной угрозы зависит от планов обитателей Кремля, доподлинно нам неизвестных (весьма вероятно, неизвестных и самим обитателям Кремля). Впрочем, с наиболее высокой вероятностью мы можем полагать войну на Донбассе гибридной войной с экзистенциальной угрозой для Украины. Отмечу, что данная типология весьма условна и не опирается на какие-либо серьёзные исследования, также она не является попыткой качественной классификации. Разбивка сделана просто для того, чтобы было удобнее анализировать данные.

Военные расходы в Украине составили в 2014 3.1% от ВВП (данные SIPRI), на 2015 было запланировано 2.8% от ВВП (план бюджетных расходов на МО, НГУ и ГПСУ, ожидаемый ВВП взят из апрельского прогноза МВФ). Как видим, это меньше среднего уровня расходов для всех видов конфликтов из вышеописанной типологии. Исходя из мирового опыта военных конфликтов второй половины 20-го и начала 21-го веков, наши военные расходы должны быть увеличены, как минимум, на 1-2% от ВВП (или в разы, если мы хотим быстро подготовиться к полномасштабной конвенционной войне с РФ).

Таким образом, можем сделать следующий вывод – нынешний уровень военных расходов в Украине всё ещё является низким по сравнению с военными расходами стран, которым приходилось в последние десятилетия вести войны, подобные войне на Донбассе.

Наращивание военных расходов

До тех пор, пока сохраняется высокий уровень угрозы, окупаемость военных расходов крайне высока. Например, если предположить, что под угрозой военного захвата пребывает территория, производящая 40% ВВП страны (все южные и неоккупированные восточные регионы) и что вложение в военные расходы дополнительно 1% от ВВП снижает вероятность реализации такого захвата лишь на 0.01, то это дополнительное вложение окупится всего за 1/(40*0.01)=2.5 года. Оценки взяты достаточно консервативные, а окупаемость всё равно очень высокая.

Очевидно, что военные расходы в такой ситуации необходимо увеличивать до уровня, при котором будет реализовано какое-либо из следующих условий:

1) Маржинальная окупаемость существенно снизится – дополнительный 1% от ВВП, пущенный на военные расходы, перестанет давать такую высокую окупаемость. Это может быть связано, например, с максимальной загрузкой мощностей ВПК и максимальным задействованием всех доступных человеческих и материальных ресурсов (когда дополнительные деньги сложно продуктивно потратить), или с тем, что выделенных на военные нужды денег хватит на обеспечение надёжной и достаточной для нейтрализации угрозы со стороны РФ обороны, которую дополнительные расходы будут мало улучшать.

2) Перераспределение ресурсов в пользу военных расходов подойдёт к тому уровню, выше которого оно может создать социальные или экономические проблемы, повышающие вероятность реализации сценария захвата части территории и тем самым нивелирующие дополнительный эффект от прироста военных расходов. Например, если мы начнём, на фоне уже высокой доли госрасходов в ВВП и экономической слабости, пытаться повысить налоги и пускать полученные средства на войну, можем получить проблемы с экономическим ростом и, соответственно, социально-политической ситуацией в стране.

Проверим, как вышенаписанное соотносится с текущим положением вещей.

Судя по информации из открытых источников, в одной только сфере модернизации вооружения ВСУ есть огромная ниша для применения дополнительных финансовых средств. Значительную часть нашего военного заказа составляет ремонт и постановка в строй старой немодернизированной техники для новых разворачиваемых подразделений (только в сухопутных войсках 4 мотопехотных бригады необходимо постепенно преобразовывать в механизированные, то же самое делать с новыми мотопехотными батальонами в мехбригадах, а также укомплектовывать новые артбригады), т.к. это, предположительно, даёт больший эффект с точки зрения военной мощи, но при больших средствах можно было бы ускорить и процесс перевооружения. От Дмитрия Тымчука в своё время звучали оценки в 500 000 военнослужащих, как необходимый размер ВСУ для надёжной защиты Украины от РФ – это означает, что нам нужно разворачивать больше новых подразделений. При этом, от Юрия Бирюкова звучала информация о том, что в сфере вещевого обеспечения существует нехватка финансирования, причём, она была изначально заложена в бюджете – https://www.facebook.com/paul.kukhta/posts/950319365019843.

Таким образом, как минимум, в пределах 1-2% от ВВП дополнительных расходов высокая маржинальная окупаемость (на уровне снижения на 0.01 вероятности захвата РФ южных и восточных регионов), по-видимому, вполне присутствует.

Проверить второе условие ещё проще. По оценкам экспертов, одно только полное внедрение электронной системы госзакупок должно снизить госрасходы примерно на 10-20% (около 40-70 млрд гривен в 2015 году) за счёт снижения коррупционной составляющей, что уже составит порядка 2-3.5% от ВВП экономии. А ведь есть ещё масса просто неэффективных расходов, есть “чёрная дыра” Пенсионного фонда, ревизия которого могла бы, по оценкам, снизить пенсионные расходы примерно на 25 млрд гривен, есть ожидаемое снижение расходов на выплаты по внешнему долгу частным иностранным кредиторам вследствие реструктуризации либо моратория на віплаті.

Таким образом, существует фискальное пространство для перераспределения 1-2% от ВВП госрасходов в пользу военных нужд – причём, это не должно потребовать увеличения доли госрасходов в ВВП, только перераспределения в рамках нынешней (или даже сокращающейся) доли. Увеличение более чем на 2% от ВВП требует более глубокого анализа, но в пределах этой суммы, очевидно, необходимый ресурс есть.

Выводы

Подведя итоги, можно сделать следующие выводы:

1. Военные расходы в Украине оказались, пост-фактум, наиболее эффективной формой вложения бюджетных средств; все вложеные в них средства за всё время существования независимой Украины уже окупились либо скоро окупятся.

2. Нынешний уровень военных расходов в Украине всё ещё является низким по сравнению с военными расходами стран, которым приходилось в последние десятилетия вести войны, подобные войне на Донбассе.

3. Как минимум, в пределах повышения военных расходов на 1-2% от ВВП, маржинальная окупаемость военных расходов является очень высокой и ресурс для их повышения без серьёзных негативных экономических или социальных последствий есть в наличии.

Исходя из вышенаписанного, можно взять на себя смелость утверждать, что военные расходы в Украине можно и нужно повысить на 1-2% от ВВП. Сделать это нужно путём перераспределения ресурсов в госсекторе за счёт неэффективных и коррупционных статей расходов. Чем быстрее произойдёт ткое перераспределение ресурсов, тем лучше для обороносопособности Украины и тем выше её шансы выиграть войну.

 

2 Comments

  1. Виталий says:

    Здравствуйте,
    В целом соглашаясь с Вашими выводами о необходимости и имеющихся возможностях наращивания военных расходов, я не вижу объективной экономической основы показателя окупаемости этих расходов. Например, во втором сценарии потери территорий Вы говорите, что Украина вышла в плюс на 50%. В чём заключается этот плюс? Как его “пощупать” в материальной форме?
    Я вижу, что окупаемость военных расходов для Вас основана на вероятности сохранения (защиты) благодаря нашим вооруженным силам территории страны или ее части. Причем при этом подходе мы одновременно можем считать различные варианты окупаемости. А как по факту посчитать окупаемость военных расходов Украины за весь период ее существования (Вы указываете цифру 580.5 млрд гривен в ценах 2010 года) с учётом фактической потери территории Крыма и части восточных территорий? Окупились ли эти расходы и насколько? Мне кажется, что сам показатель окупаемости расходов в данном случае неуместен. Отсюда его абстрактность.
    Плюс возникает сомнение в том, как точно сама цифра военных расходов за весь период, даже в приведенной стоимостной оценке, отражает степень защищенности страны от внешней агрессии (общественное благо). Значимость расходов в 90-е годы для теперешней ситуации значительно меньше чем расходов в 2010-2014 годах. Меняются вооружения, стратегия и тактика боевых действий (интеллектуальная составляющая). Не забываем и о том, что многое в былые годы банально разворовали.
    Я бы рассматривал данную проблему с точки зрения доли военных расходов в ВВП страны (военной нагрузки на экономику страны). До начала конфликта военные расходы несет все общество с учетом оценки возможной внешней агрессии. При потере части территорий это бремя ложится на оставшуюся часть страны и теперь в расчете на 1 грн. ВВП оставшейся территории оно будет выше, даже при сохранении уровня военных расходов на прежнем уровне. Но потеря части территории страны поднимает вопрос недостаточности существовавшей системы обороны (раз уж потеряли часть территории) и необходимости повышения суммы военных расходов. Плюс к этому, потерянную территорию необходимо возвращать, что требует дополнительных ресурсов (вооружение, личный состав и т.д.). Таким образом, в сложившейся ситуации неизбежно повышение военной нагрузки на экономику. И вопрос заключается в том, до какого предела повышения этой нагрузки готово общество наращивать свою военно-оборонительную мощь в ущерб мирной экономике и удовлетворению мирных потребностей населения страны. Обстоятельства могут быть такими, что эконмически для общества будет невыгодным возвращать утраченные территории. Это банальный анализ предельных величин, но мы при этом не должны забывать о социальной, политической, духовной и прочих составляющих.
    Согласен с Вами, что за счет коррупционной составляющей (т.е. ее уменьшения) можно найти резервы для увеличения военных расходов без ущерба для экономики.

    • Виталий, спасибо за развёрнутый комментарий!

      Действительно, я подошёл к вопросу оценки окупаемости военных расходов с квази-страховых позиций, полагая военные расходы своеобразной страховкой от утраты факторов производства, создающих ВВП, (которые, для удобства, оцениваются в привязке к территории). Соответственно, “пощупывание” плюса в материалой форме заключается в том, что за нами остался контроль над определёнными территориями, которые мы рисковали потерять – и, например, от Крыма и части Донбасса этого плюса нет, т.к. мы их потеряли. Мне кажется, принципиально важен элемент того, чем конкретно мы рисковали – если бы угроза была исключительно для Крыма и части Донбасса, то окупаемость военных расходов была бы низкой (т.к. они не позволили защитить эти территории), но наличие нереализовавшейся угрозы для всей остальной страны делает окупаемость высокой.

      Я согласен, что “среднетемпературные” данные по военным расходам за 23 года достаточно условны, т.к. качество этих расходов было весьма разным, но, как мне кажется, для демонстрации идеи высокой эффективности военных расходов в условиях экзистенциальной угрозы, такого макрорассмотрения достаточно. Я для удобства перевёл всё в гивны 2010 года, изначально расчёт делался просто в долях ВВП (что более правильно, но менее наглядно), принципиальной разницы это не даёт.

      Окупаемость возврата оккупированных территорий – отдельный вопрос, к которому я надеюсь ещё вернуться, особенно, для Крыма. Это можно анализировать вообще как своеобразный инвестпроект.

Leave a Reply